 |
|
Обоих приговорили к смерти, . и одного надо было отпустить. Он только диву давался. Пока его освобождали от цепей, он стоял и смотрел, как того, другого, солдаты ..
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Варавва»
Мышцей, которая помогает «дуться». Хмурые морщины, которые ты замечаешь каждое утро, которые становятся глубже, сбегая от уголков рта к краю подбородка, называются марионеточными линиями...
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Дневник»
Тем более трубадур! Ведь даже под'емнику универсального магазина не вменяется в вину, если он опрокинет трубадура! О, я знаю, что я--трубадур, и вы--тоже!..
О.Генри (О. Henry)
«Сборник рассказов «Шестерки - Семерки»»
Смотрите также:
Кестлер поиски абсолюта. Алексей Зверев
Артур Кестлер, Альбер Камю. Размышления о смертной казни
Майя Злобина. Версия Кестлера книга и жизнь
Майя Улановская. Свобода и догма - жизнь и творчество Артура Кестлера
Не отходя от окна, он снял башмаки. Потом устало опустился на койку,
положил у ее изножия окурок и несколько минут просидел не шевелясь. А потом
еще раз подошел к окну. Тюремный двор был тих и безлюден; часовой начинал
очередной поворот; вверху, над зубцами сторожевой башни, серебрился ручеек
Млечного Пути.
Наконец он лег, вытянул ноги и плотно укутался верхним одеялом. Его
часы показывали пять, и вряд ли здесь подымали заключенных раньше семи,
особенно зимой. Он проваливался в сонное забытье и подумал, что его не
вызовут на допрос по крайней мере дня три или четыре. Сняв пенсне, он
положил его на пол, улыбнулся и закрыл глаза. Ему было тепло и удивительно
покойно, первый раз за многие месяцы он засыпал без страха перед снами.
Когда надзиратель, не входя в камеру, выключил свет и заглянул в очко,
Рубашов, бывший Народный Комиссар, спал, повернувшись спиной к стене и
положив голову на левую руку, - рука окостенело вытянулась над полом, и
только безвольно опущенная ладонь слегка подергивалась.
2
А за час до этого, когда два работника Народного Комиссариата
внутренних дел стучались к Рубашову, чтобы арестовать его, ему снилось, что
его арестовывают.
Стук стал громче, и Рубашов напрягся, стараясь прогнать привычный сон.
Он умел выдираться из ночных кошмаров, потому что сон о его первом аресте
возвращался к нему с неизменным постоянством и раскручивался с неумолимостью
часовой пружины. Иногда яростным усилием воли он останавливал ход часов, но
сейчас из этого ничего не вышло: в последние недели он очень устал, и теперь
его тело покрывала испарина, сон душил его, он дышал с трудом, а часы все
стучали, и сновидение длилось.
Ему снилось, как обычно, что в дверь барабанят и что на лестнице стоят
три человека, которые собираются его арестовать. Он ясно видел их сквозь
запертую дверь - и слышал сотрясающий стены грохот. На них была новая, с
иголочки, форма - мундиры преторианцев Третьей империи, а околыши фуражек и
нарукавные нашивки украшала эмблема молодой Диктатуры - хищный паукообразный
крест; в руках они держали огромные пистолеты, а их сапоги, ремни и портупеи
удушающе пахли свежей кожей. И вот они уже здесь, в его комнате: двое
долговязых крестьянских парней с рыбьими глазами и приземистый толстяк. Они
стояли у изголовья кровати, он чувствовал на лице их учащенное дыхание и
слышал астматическую одышку толстяка, необычайно громкую в притихшей
квартире. Внезапно на одном из верхних этажей кто-то спустил воду в уборной,
и трубы заполнились клокочущим гулом.
Часы остановились; стук стал громче; двое людей, пришедших за
Рубашовым, попеременно барабанили кулаками в дверь и дыханием согревали
окоченевшие пальцы. Но Рубашов не мог пересилить сон, хотя знал, что
начинается самое страшное: они уже стояли вплотную к кровати, а он все
пытался надеть халат.
Страницы: (151) : 123456789101112131415 ... >>
Вы читаете «Слепящая тьма», страница 2 (прочитано 1%)
«Анатомия снобизма», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Девушки по вызову», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Призрак грядущего», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
Однако Чихоричи ничего не знали о том, где проводит время и чем
занимается их отец, чем кормится их семья. Он говорил им только, что живет
благодаря воде и смерти, потому что живут всегда благодаря смерти. И
действительно, отец Леандра приходил домой поздно, весь мокрый, то с Дуная,
то с Савы, что всегда нетрудно было определить, ведь каждая река пахнет
по-своему. И всегда в полночь, все еще мокрый, чихал десять раз, как будто
считал.
Леандр, который в детстве носил имена Радача и Милько, с малых лет
учился на примере деда и дядьев строительному делу, продолжая семейное
ремесло. Он был хорошим плотником и каменотесом, особенно по мрамору,
помогал при похоронах икон, а кроме того, у него был врожденный дар легко и
быстро украсить картинками пчелиный улей или поймать рой пчел. Если в те
времена, когда они еще жили в Герцеговине, случалось, что в жару во время
летнего поста нужно было идти на реку, находившуюся на расстоянии двадцати
ружейных выстрелов, всегда посылали Леандра, и только ему удавалось наловить
рыбы, выпотрошить ее, набить крапивой и принести домой, пока она не
протухла. Позже, во время одного из своих путешествий, он увидел и навсегда
запомнил, как в знак памяти о деспоте Джурдже Бранковиче привозили на Авалу
хлеб, замешенный на дунайской воде и освященный в смедеревском храме
Пресвятой Богородицы. Весь путь от Дуная до Авалы был разделен на этапы
между верховыми гонцами, которые, передавая хлеб из рук в руки, доставляли
его так быстро, что он еще теплым достигал застолья деспотов на горе, где
его ломали на куски и делили между присутствовавшими вместе с солью, добытой
под Жрновом.
-- Все мы строители, -- говорил Леандру, обычно за ужином, дед Чихорич,
-- но нам для работы дается необыкновенный мрамор: часы, дни и годы; а сон и
вино -- это раствор...
ресурс http://www.kestler.ru/
