 |
|
d sneak in quietly, call him on the phone using a code name like Adam Yulch or Lalagy Pulvertaft (also writers) and then he would secretly drive me to his cabin in the Big Su..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Big Sur»
.. Одну-единственную каплю... А уж муравьи сами унесут мед и разделят между собой... - Всего одну каплю в месяц? - удивилась молодая женщина...
Андре Моруа (Andre Maurois)
«Муравьи»
Если бы вы были девочкой, вам бы не следовало так вот просто взять и запереться со мной в комнате. - Об этом не стоит беспокоиться. Я только хотел сказать: то, что я вас..
Франц Кафка (Franz Kafka)
«Тоска»
Другие книги автора:
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие»
Темнота в полдень в Артур Кестлер
Иногда в моей Сахалин году колледж, я стал -- Я не знаю, то любой другой способ положить этому -- одержимых по Холокосту. Это было семь лет назад, поэтому я не могу вспомнить, как именно это произошло, хотя я читал, и слушать, много Леонард Коэн в то время, и моя городка стали вовлечены в какие бы стать давно, горький дискуссии по поводу антисемитизма. Я начал чтение Эли Визель, Примо Леви, Тадеуш Боровски. Я смотрел Au Ревуар, Les Енфантс несколько раз. Я слушал музыку Хенрик Горецки. Я писал мои старшие диссертацию по ст Спигельман в Маус. Я обычно очень удручающая молодой человек, около.
Представляется необходимым добавить, что я, природой, искусством.
Я знал тогда -- я должен был знать -- о том, что Холокост - не только крупномасштабной убийство ХХ века. Массовые убийства в Руанде и бывшей Югославии, в газетах я читаю каждое утро; Я знал об армянской резне и военных преступлений Пол Пота, Иди Амин, Ким Ир Сена. Я не помню, хотя никогда чтении многое о сталинской расправы, систематического убийства 20 миллионов советских граждан. Я помню картинку в учебнике истории некоторые из Черчилля, Рузвельта и Сталина заседания, на Ялтинской конференции. И Сталин не выглядит чудовищем, просто главой государства, устали немного скучно, может быть. Это более чем мало неудобно признаться, что вы 26 и только сейчас только узнал подробности сталинские чистки и показательными судами, в Великих Террор и ужас голода -- нечто большее, чем костяк трагедии Факт 20 миллионов. Я просто старый, чтобы были наречия, как ребенок, в истерии холодной войны, хотя я никогда не пройти через утку и покрытия учений под моей службы в школе. Моя родителей поколения в заливе Кочинос и кубинский кризис ракет; Мы только что Рейган, который был Карабахе достаточно. Оглядываясь на это сейчас, я думаю, что моя картина СССР был более информирован Яков Смирнофф, чем Александр Солженицын.
Какие подводит меня к темноты в полдень, Артур Кестлер в 1940 года роман о Сталине покажем испытаний 30-х годов. Я совсем недавно услышал Кестлер в книге в Village Voice столбца, большое Нац Хентофф, который писал, что роман оказался ему в юном возрасте ", что бесчестных средств безнадежно коррумпированных всех целей, какими бы благородными". До этого, то Билл Клинтон Знаменитый (и, вероятно апокрифа) замечание, что в ходе Левинский делом, как он считает, Rubashov, протагонистом темноты в полдень, который похищены, арестованы, психологическим пыткам и заставили признаться серии о "контрреволюционных" преступлений он не совершал. Я сомневаюсь, что Клинтон действительно сделал такое сравнение, несмотря Сидней Блюменталь претензий -- но если он делал, он льстит себя. Rubashov является человеком, который потерял все, чья жизнь стала извращенная пародия на себя в руках российской тайной полиции. Клинтон не Сталин (в роман, Сталин именуется просто как "№ 1"), он Кен Старр -- еще морально постыдное, но не убийца, не маньяк.
Темнота в полдень - это практически идеальный роман. Она начинается с Rubashov арест -- которая осуществляется, конечно, в середине ночи, товарный знак не только Чека, но и всех тайной полиции во всех диктатур. Там приведена картинка № 1 повешения на стене выше Rubashov в постели, и становится очевидно, что имеются фотографии, как это выше всех мест в стране. Это пугающее изображение, и читатель не может себе помочь, но Сталина лицом в кадр, начиная с знакомые светлые глаза и длинные усы. Остальная часть романа следующим Rubashov тюремного заключения и допроса, и следующих за ним до его логического, к сожалению, неизбежный вывод. В последних двух пунктов -- вы понимаете, что происходит -- относятся к числу наиболее цитируемый в литературе советского коммунизма, и нет, как он может быть более пугающее, более эффективных и холодно heartbreakingly верно. (Одна из лучших работ в контрольных закрытия темноты в полдень является Мартин Амис в блестящей истории / научная статья Коба Дреад: Логтер и двадцать миллионов. Я говорю об этом здесь, поскольку, как и Кестлер в роман, абсолютно никто не должен идти , не читая его; это первый большой литературы книга века.)
Возможно, не работал, если Rubashov не так удручающе реальной. Кестлер мог бы легко сделал протагонистом святым, образцом добродетели и невиновность. Но Rubashov не совершенен; Он, к сожалению, ничего, самоходные усомниться и смертельно наивным. Конечно же, мы даром задним сейчас. И, конечно, там были миллионы, которые никогда не купил на сталинизма в первую очередь. Клише о коммунизме, что это хорошо в теории, но не на практике. Но темноты в полдень вопросы первой части этой формулировки. Там в причине, что книги как Кестлер в склонны делать некоторые крайней американских либералов плохо -- это не что левые, малые -d демократы каким-то одобряют Сталина жестоким бренд тоталитаризма; Это, что любая против коммунистических настроений, как правило, напоминают нам о Tailgunner Джо Маккарти и его чистки. Но нет сравнения агонии целые деревни голодали, подвергались пыткам и убиты в агонии (и это еще, конечно, агония) от сценария, кто потерял его карьеры.
Когда речь заходит о политической фантастики, мы стали готовы пожертвовать хорошей прозы для хороших идей. Возьмем Orwell, чей гений не вызывает сомнений, и который является фикцией -- хорошо, если вы в благотворительных, можно сказать, "ниже среднего". Причина, по которой Девятнадцать Восемьдесят четыре и сельскохозяйственных животных являются (и должны быть) в школах, и она не имеет ничего общего с Orwell в описательной части квалификации. Кестлер показывает, не нужно жертвовать прозы идей, и это ценный урок для всех желающих активист писателей. (Кестлер не активист в современном смысле; его написания его активность, и он был вынужден ему обстоятельства.) Он Следует отметить, однако, что эту книгу можно использовать новый перевод на английский язык. Это ничего против Харди Дафна, но ее перевод 60 лет, и можно немного стиля и формальные. Новые делает может сделать книгу чуть более актуальным для миллионов британских, американских и других англоязычных читателей.
И это обязательно приехать, как от излишних, но я прервать моего сознания самостоятельной сказать, что это книга, которую необходимо прочитать. Холодная война закончилась, благодаря Кеннеди и Джонсона и, несмотря на Рейгана, и есть целое поколение молодых людей, которые ничего не знают о России, за исключением, что это страна, которая дала миру, что группа, где две девушки поцелуи друг друга. Это рассказ, что каждый должен знать, что сокращения на сердце, что значит быть заключенным без человека. И это лишь как имеющие отношение к Москве, как и в Белграде, как в Белфасте, как это Бог поможет нам, бухте Гуантанамо.
«Слепящая тьма», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Анатомия снобизма», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Девушки по вызову», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Призрак грядущего», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
....
Хроноп огорчен, он смотрит на толпу фамов,
текущую вверх по Корьентес в 11.20,
а для него, зеленой и влажной фитюльки, -
еще только 11.15.
Хроноп размышляет: "Поздно. Правда, для фамов
еще позже, чем для меня, -
для фамов на пять минут позже,
и домой они возвратятся позже,
и в постель лягут позже.
Но в моих часах меньше жизни, меньше дома,
меньше постели,
я несчастный и влажный хроноп!"
И, сидя за чашечкой кофе в "Ричмонде",
он кропит сухой хлебец своей натуральной слезой.
* 2. ЖИЗНЬ ХРОНОПОВ И ФАМОВ *
ПУТЕШЕСТВИЯ
Во время путешествий, когда фамам приходится заночевать в чужом
городе, они поступают следующим образом. Один из фамов отправляется в
гостиницу, где с превеликой осторожностью наводит справки о ценах,
качестве простынь и цвете ковров. Другой спешит в комиссариат полиции и
составляет акт о движимом и недвижимом имуществе всех троих, а также опись
содержимого чемоданов. Третий фам отправляется прямиком в местную
больницу, где заносит в блокнот расписание дежурства врачей разных
специальностей.
Покончив с хлопотами, путешественники собираются на главной площади
города, обмениваются наблюдениями и заходят в кафе выпить аперитиву. Но
сначала они берутся за руки и водят хоровод. Этот танец известен под
названием "Фамская радость".
Когда путешествовать отправляются хронопы, все отели переполнены,
поезда уже ушли, дождь как из ведра, а таксисты сперва не берутся везти, а
после заламывают безбожную цену. Но хронопы не унывают, так как твердо
убеждены, что подобное происходит со всеми, и, когда наступает пора спать,
говорят друг дружке: "Дивный город, ах, что за город!" Всю ночь им снится,
будто в городе большой праздник и будто они приглашены...
ресурс http://www.kestler.ru/
